О. Л. Лейбович, доктор исторических наук, профессор - страница 53

№ 87

30 марта 1942 г.

Начат в 14 час. 20 мин.

Окончен в 15 час. 5 мин.


Вопрос: На предыдущем допросе Вы в своих показаниях указали, что, возвратясь из немецкого плена, Вы допрашивались в особом отделе. Скажите, где находился особый отдел, в котором Вас допрашивали?

Ответ: После возвращения из немецкого плена меня допрашивали в особом отделе, который находился при воинской части на берегу озера Ильмень, название воинской части я не знаю, и где она находится сейчас, для меня не известно.

Вопрос: А номер этой воинской части разве Вам не известен был?

Ответ: Нет, название воинской части и ее номер для меня были не известны, т. к. воинская часть там, на берегу озера Ильмень, была не одна.

Вопрос: А фамилию Вы знаете уполномоченного особого отдела, который Вас допрашивал?

^ Ответ: Нет, фамилию уполномоченного особого отдела я не знаю, знаю, что по званию он был мл. лейтенант государственной безопасности.

Вопрос: Уточните следствию, когда Вы выходили из немецкого плена, при Вас было тогда какое-нибудь огнестрельное оружие?

^ Ответ: Нет, когда я выходил из немецкого плена, оружия у меня при себе не было никакого.

Вопрос: А кто с Вами еще выходил из немецкого плена?

Ответ: Из немецкого плена я выходил один. Сопровождал по озеру Ильмень [меня] один молодой колхозник, а до фронтовой полосы сопровождал старик, у которого меня обнаружили немцы. Других лиц со мной никого не было.

Вопрос: Значит Вы утверждаете, что из немецкого плена Вы выходили и перешли на сторону Красной Армии одни и оружия при Вас не было никакого?

^ Ответ: Да, из немецкого плена я вышел и перешел на сторону Красной Армии один и оружия при мне никакого не было.

Вопрос: Так ли это было в действительности?

Ответ: Да, в действительности это было так. Об этом я говорю правду и прошу мне поверить.

Протокол мне прочитан, ответы записаны с моих слов верно, в чем и расписываюсь.

Т. Малыгин


Допросил: нач. отделения ГО НКВД

мл. лейтенант гос. безопасн.1

Ф. 641/1. Оп. 1. Д. 14691. Л. 40 – 40 об. Подлинник. Рукопись.
№ 88

31 марта 1942 г.

Начат в 20 час. 45 мин.

Окончен в 22 час. 5 мин.


Вопрос: Из предыдущих Ваших путаных показаний, показаний ряда свидетелей и документов, изъятых у Вас при обыске, следствию вполне стало ясным, что Вы, будучи в плену немецкой армии, последними были завербованы1 и переброшены в тыл Советского Союза для проведения шпионской подрывной работы в пользу немцев.

Скажите, намерены ли Вы по этому вопросу честно следствию давать показания?

Ответ: Я следствию даю показания правдивые, что, будучи в немецком плену, немцами завербован не был, и они меня в тыл Советского Союза не перебрасывали. Кроме этого, задания я от немецкого командования никакого не получал.

Вопрос: В таком случае, по чьему заданию Вы, находясь на свободе и будучи в камере следственно-заключенных, вели антисоветскую пропаганду?

Ответ: Антисоветскую пропаганду, находясь в камере следственно-заключенных и внушая женам красноармейцев за отзыв их мужей из РККА домой, я вел, не придавая [этому] никакого значения, и также не преследовал никакой цели в этом. Но сейчас я понял, что мое внушение женам красноармейцев за отзыв из РККА домой их мужей было в данный момент вредное, и в этом я признаю себя виновным2.

Вопрос: Вы отклоняетесь от правдивого ответа и признаете себя виновным очень скользко. Из материалов предварительного расследования видно, что Вы внушали женам красноармейцев за отзыв их мужей из РККА домой и, находясь в камере следственно-заключенных, среди арестованных дискредитировали сводки Советского информационного бюро и советскую печать по заданию немецкого командования. Так ведь это?

Ответ: Нет. Повторяю еще раз, что задания от немецкого командования я никакого не получал, дискредитировал советскую печать, сводки информационного бюро и внушал женам красноармейцев за отзыв из РККА домой их мужей по своей несознательности и не учитывая последствия этой серьезности3.

Вопрос: Вы все еще продолжаете лгать органам следствия и пытаетесь уйти от дачи правдивых показаний о совершенном Вами преступлении. Рассказывайте конкретно, по чьему заданию Вы вели упомянутую выше антисоветскую пропаганду.

^ Ответ: Повторяю, что задания я ни от кого никакого не получал.

Вопрос: Прекратите свое запирательство!

Ответ: Я не запираюсь, а показываю откровенно.

Вопрос: Откровенности в Ваших показаниях совершенно нет, и Вы, запутавшись в своих лживых показаниях, окончательно встали на путь запирательства. Скажите, все же в дальнейшем Вы намерены давать следствию откровенные правдивые показания или нет?

^ Ответ: Что я показываю органам следствия, это же буду показывать и в дальнейшем. Других показаний я более давать не намерен.

Вопрос: Значит Вы не намерены честно раскаяться перед органами [госбезопасности] и Советской властью и не намерены давать следствию о своем преступлении правдивые показания?

Ответ: Да. Я уже неоднократно заявлял следствию, что кроме того, что я уже показал органам следствия, других показаний давать не намерен, и больше прошу мне эти вопросы не задавать, и отвечать на них я в дальнейшем не буду.

Протокол мною прочитан, ответы записаны с моих слов верно, в чем и расписываюсь.

Т. Малыгин1


Допросил: нач. отделения ГО НКВД

мл. лейтенант государст. безоп.2


^ Резолюция на последнем листе внизу: С показаниями обвиняемого Малыгина ознакомилась в его присутствии. Последний свои показания подтвердил полностью. 1/IV-[1942 г.]. И. о. райпрокурора3.

Ф. 641/1. Оп. 1. Д. 14691. Л. 47 – 48. Подлинник. Рукопись.

30 августа 1941 г.

1376095274984524.html
1376252320538864.html
1376433852269579.html
1376537920598204.html
1376609715158937.html